О`Санчес - Хвак

   - Неплохо бы.

   Снег заварил в котелке пучок сухих трав, из дорожных припасов, себе достал небольшой роговой кубок, а для Хвака нашел тут же в траве и ловко свернул вместо кубка нечто вроде воронки из пожухлого листа рогари.

   - Старайся пить из одного положения: куда первый раз губами приник - оттуда и подглатывай, а то я заклятье непрочное наложил, расползется твой кубок и кипятком тебе прямо на портки... Если же заклятье усилить - вкус извратится, пить невозможно будет. Как ты так путешествуешь - без плошки, без кружки? Словно голытьба какая!.. Уважать же себя надо.

   - Да... Я это... куплю... потом...

   - Угу, всегда потом... Так ты что-то начал рассказывать про какую-то Хаврошу? И вообще - мне было бы весьма поучительно тебя послушать: кто ты, что ты, откуда такой взялся?..

   Первый раз в жизни Хваку встретился собеседник, готовый слушать то, что говорит Хвак, да еще и без хитростей, без коварства... И Хвак разговорился. Все, что было у него на душе - все без утайки выложил! Поначалу, с первых-то слов, он как бы надеялся, что почтенный и многомудрый Снег, выслушав его, немедленно все разъяснит и от всех досад избавит, а потом увлекся и уже без задних мыслей рассказывал... И никогда раньше, за всю его короткую жизнь, не было у Хвака более внимательного и чуткого слушателя... Трижды старец Снег настораживался и заставлял Хвака вспоминать еще и еще: что он знает о родителях, почему он так внезапно бросил земледелие и что за зернышко такое летучее он увидел?..

   - И еще раз: насколько силен был сей укус? Повыше палец... поверни его чуть-чуть...

   - Такой, что аж себя не помнил! В глазах темно, стою, весь дрожу! Во как было!

   - А потом?

   - Я же говорил - все прошло само собой. А что это было?

   - Н-не знаю. Если и остался магический след - не по моему чутью поднять его. Боги в свои игры играются, не иначе. Весьма и весьма любопытно, я бы сказал - настораживающе. Но я лично - не читал о таком, не слышал, и сам не встречал. Ладно, благодарю за терпение и усердие, теперь ты можешь задавать мне вопросы. Я разрешаю, я отвечу, и постараюсь сделать это примерно с той же степенью искренности, ну разве что покороче. Итак, спрашивай.

   Хвак возликовал в душе от этого разрешения, однако постарался это скрыть, ибо уже усвоил, общаясь с премудрым спутником своим: мужчина должен быть сдержан в словах и в чувствах. "Сначала бой - потом переживания!". Это изречение святого старца настолько пришлось Хваку по душе, что он, трижды повторил его про себя, пока не убедился, что запомнил точно и накрепко. Главное не растеряться и вызнать что-нибудь этакое, по-настоящему важное.

   - А почему на этой... на дуэли и на охоте можно?

   - Что - можно? - не понял вопроса Снег.

   - Ну... губить для забавы живые существа? Давеча вы сказали?

   - Я сказал??? - Снег вытаращил глаза, открыл было пошире рот, дабы разразиться гневной... но прихлопнул его и замолчал, вспоминая.

   - Д-да, действительно я так сказал... Как думал, так и сказал. Но почему, собственно говоря, я так... Хм... Можешь подождать немножко, любезный Хвак? Я соображу ответ...

   Хвак с готовностью кивнул, а сам стал пристраиваться поудобнее, чтобы и второй бок под тепло подставить, и, при этом, собеседника не обидеть своею возней во время такой важной беседы.

   - Короче говоря: я спорол глупость. Меня лишь в некоторой - довольно небольшой - степени извиняет то обстоятельство, что отвечал я совершенно искренне. Но отвечал я не подумав. Нельзя для забавы убивать ни человека, ни зверя, ни на дуэли, ни на охоте. Разве что демонов... Да и демонов, по большому счету, не стоило бы. Но... человечество делает это испокон веков и будет делать дальше - зная, что нельзя. Эта противоречивость позволяет человеку числиться самым опасным демоном из всех... И выживать, убивая других. Вот, например, я: презираю дуэли и набор тухлых и преглупейших поводов для оных, но никогда не откажусь от поединка, если отказ может уронить тень на мою так называемую честь и на честь моего рыцарского сословия. Или еще. Высокородная сударыня может весело смеяться, видя, как сокол ее на птеровой охоте в клочья терзает птеров послабее, и смеяться отнюдь не оттого, что голод ее вот-вот будет утолен окровавленными тушками добытого... А я, понимая, что птеры убиты сугубо для ее забавы, и не подумаю отрицать в этой фрейли... в этой сударыне чистоту, нежность, мягкость, доброту и способность... любить... Такие вот непоследовательности человеческого сознания.

   Убивая на дуэли и на охоте - знай, это забава сия чернит твою душу, так, что потом никогда ее будет не отмыть до первозданной чистоты... Врага убил - это уже не твоя забота: пусть потом боги на том свете сами разбираются - где белое, где черное, а где запачканное, но если заведомо не от необходимости убиваешь - даже боги не очистят от коросты душу твою. Воюй, руби, веселись - но помни: душа - главнейшая драгоценность в жизни, которая еще и подороже самой жизни, она у тебя одна, другой не будет. И принадлежит тебе, а не богам, какой сохранишь - такой и останется в вечности.

   - А у вас она... ну... какая?

   - Чернее ночи, грязнее грязи. Потому и ушел из света, дабы... Если уж не очистить, то хотя бы долее в грехах не купать. Эх, убежать бы от себя - да мир этот слишком мал... Повторю итог, в ответ на твой вопрос: все так делают, но это неправильно. Или, если тебя больше устраивает: сие неправильно - да все так делают. Еще вопросы?

   - Вот еще хочу узнать. Вы... когда я подошел... такая штука в руках... это чтобы читать, да?

   - А, свиток. Да, я читал книгу, некий трактат о сущем. А что?

   - Как это делается? Ну... чтобы читать?

   - Полагаю, ты полностью неграмотен?

   - Угу. - Хвак смотрел на собеседника с такой надеждой, что у того дрогнуло сердце и он решил попытаться хоть что-нибудь объяснить.

   - Погоди, свиток достану... Прежде чем читать, надобно счету научиться.

   - А я умею считать: два и три - будет пять. Пять и пять будет... дев... нет, десять! Во - десять! - Хвак протянул вперед ручищи с растопыренными пальцами.

   - Правильно, десять пальцев на обеих руках. Ну тогда смотри. Вот я начертил одну полоску поперек это означает один. А две полоски - два. Две полоски - почти то же, что два пальца. Три полоски - три пальца, то есть - три. Три может быть чего угодно: три пальца, три золотых, три дерева...

   - Точно! Я так и понял, сам понял!

   - Молодец. Только что я начертил пред тобою скромнейший образчик письма, так называемые счетные руны. Далее, четверку уже не четырьмя линиями отображают, а вот эдак вот. Запомнил?

   Хвак вгляделся и толстым пальцем неуверенно черкнул по остывшей золе.